Из Воспоминаний Учеников

  
Интервью с Теми Масалавалла
Анны Нуннали

(Поэт и переводчик «The Adventure of Consciousness»)

Теми Масалавалла была одной из первых, поселившихся в здании Голконды в Ашраме Шри Ауробиндо в 1947 году. Когда я вошла в её комнату, меня охватила атмосфера массивного недвижного покоя, который, казалось, простирался далеко за пределы её комнаты. Аскетически убранная комната явно принадлежала человеку, не заинтересованному в материальных объектах. Кровать, кресло, небольшой стол с фотографиями Матери и Шри Ауробиндо, и ваза с цветами составляли всё убранство помещения.

Теми было 15 лет, когда её отец дал ей почитать книги Шри Ауробиндо. После двух предварительных визитов в Ашрам, в 1947 году Теми приехала сюда, чтобы остаться навсегда. Вот что рассказала она про свои встречи со Шри Ауробиндо и Матерью:

«Я встречалась с Матерью два раза в день. Обычно мы приходили в зал для медитаций по утрам, чтобы увидеть её, а по вечерам мы встречались с ней на верхней лестничной площадке. Я помню день моей первой встречи с Матерью. Она сидела высоко на ступеньках лестницы, и на ней было восхитительное голубое сари. Глаза её были чем-то неописуемым. Я была всецело во власти её неизъяснимого очарования. Она имела на всех нас необыкновенное влияние и покоряла нас сразу.

Сила Шри Ауробиндо была совсем иная. Я видела его только во время даршанов четыре раза в год. Мы шли мимо него, не замедляя шага, один за другим, но за короткий промежуток времени он успевал дать каждому необыкновенную силу. Однажды, во время апрельского даршана, я сидела во дворе, ожидая своей очереди подняться наверх, чтобы увидеть Шри Ауробиндо, и я явственно ощущала, как весь двор ходил ходуном, раскачивался из стороны в сторону от огромного количества силы, исходящей от него. Это было одной из причин, почему маленьким детям было запрещено приходить в Ашрам до определённого возраста. Сила была слишком интенсивна, и дети зачастую болели.

Во время моего первого даршана с Шри Ауробиндо, возле двери, ведущей во внутреннюю комнату я почувствовала, как два тонких светлых луча вошли в мою грудь. Я все ещё была отделена от него дверью, когда я ощутила это. Когда я стояла перед Шри Ауробиндо, я была в каком-то трансе, даже уходя из его комнаты, я всё ещё была в этом состоянии.

Однажды, перед тем, как увидеть Шри Ауробиндо, я разговаривала с Матерью.

Я сказала ей: «Я не «вижу» Шри Ауробиндо во время даршана. Я чувствую, что вижу его внешний физический облик, но мне бы хотелось увидеть его изнутри.» Мать ответила: «Да, это правда. Это очень сложная вещь.» «Но почему же другие люди говорят, что они могут «видеть» его?», спросила я. «Наверное, они только притворяются», - сказала Мать. После следующего даршана, я «увидела» Шри Ауробиндо совершенно по-другому, потому что Мать дала мне оккультное зрение и способность «видеть» Шри Ауробиндо в истинном свете.

Как-то раз, во время пранама, Мать спросила меня, хочу ли я преподавать поэзию в школе. Я согласилась. В течении 25 лет я преподавала поэзию и прозу в 9-ом и 10-ом классах. Также я выполняла работу для Бюллетеня Интернационального центра по Образованию.

Когда Сатпрем закончил работу над «Приключением сознания» на франзузском, Мать захотела перевести книгу на английский. Джайантилал, с которым я работала, предложил мою кандидатуру, на что Мать ответила: «Да. Она сможет это сделать.» Я закончила отделение французского языка в колледже и перечитала почти всю французскую классику на французском. Также, у меня был опыт перевода «Вопросов и ответов» Матери на английский.

Во время перевода на английский «Приключения сознания» я регулярно встречалась с Сатпремом. Он был очень доволен моей работой и носил её Матери с похвалой моим переводам. Кроме того я работала очень быстро. Сатпрем обычно приходил ко мне в Голконду, и мы вместе с ним просматривали новые страницы.

Сатпрем как-то сказал в разговоре со мной, что Шри Ауробиндо диктовал ему каждое слово «Приключения сознания», а он только переносил их на бумагу. Со мной происходило то же самое. Мать и Шри Ауробиндо были со мной всё время, пока я переводила. Мать сказала мне, что она и Шри Ауробиндо помогут мне в работе, и я чувствовала, как помощь струилась сверху, в то время, как я переводила. Кроме «Приключения сознания» я также перевела книгу Сатпрема «На пути к Супермену»

Вы спрашиваете, изменилась ли атмосфера в Ашраме со времени ухода Матери и Шри Ауробиндо. Для меня практически ничего не изменилось. Их присутствие необыкновенно сильно. Я чувствую его повсюду. Некоторые люди говорят, что оно ослабело, но оно здесь, мощное и живое.

Для меня значил так много ежедневный контакт с Матерью. Она растила наши сознания изнутри, и у неё было много различных методов для этой цели. Каждый из нас был поднят ею на новые сознательные вершины, и глубокие слои сознания были притянуты ею к поверхности внутри каждого из нас. Какая сила была в её глазах и улыбке! Шри Ауробиндо говорил, что Мать работает с людьми через глаза и улыбку.

После ухода Матери моя садхана практически не изменилась. Однако, раньше вся работа делалась для Матери и только для неё. Мать давала нам работу, и всё делалось ради неё. Никто не оспаривал этого само собой разумеющегося факта. Вечерами мы следовали за ней и смотрели, как она играла в теннис; она преподавалв французский в школе и делала с нами гимнастику. Она была неотъемлемой частью всего, что происходило в Ашраме с появления на балконе ранним утром до самого вечера.

Вы спрашиваете, были ли трудности в моей садхане и как я преодолевала их.

Трудности, конечно, были. Природа человеческая имеет много изъянов. Молитва очень важна, обращение к Матери. Всегда обращайтесь к ней за помощью. Также важно видеть ясно и беспристрастно, что происходит внутри нас, чтобы можно было сделать необходимые изменения. Только с помощью Матери, её присутствия и силы, можно преодолеть трудные времена и двинуться дальше. В начале, когда я была молодой, и трудности казались непреодолимыми, мы приходили к Матери, и она разрешала все наши проблемы.

Сейчас мне восемьдесят четыре года, и целью моей жизни всегда было и есть жить каждую минуту в Божественном Сознании, находиться постоянно в сознательном контакте с Матерью, и быть её неотъемлемой частью всегда, независимо от того, чем я занята, и о чём я думаю. Знать, что всё это её воля и её деяние, а не наше, что она постоянно меняет нас, формирует наше сознание и никогда не оставит нас. Это было моим постоянным опытом все эти годы вплоть до сегодняшнего дня. Вот почему мне никогда не хотелось покидать Ашрам или Пондишери. За 53 года, проведенных в Ашраме, я только однажды поехала на озеро Эстейт с друзьями. Я не хочу никуда ездить. Я нашла полное удовлетворение в той жизни, которую я прожила в Ашраме и чувствую себя здесь совершенно счастливой.»

From “Collaboration”, vol.27, no.2

(Учитель, ботаник и издатель книги «Цветы и их Значение»)

Ричарду Пирсону исполнилось только одиннадцать лет, когда он впервые приехал в Ашрам Шри Ауробиндо со своим отцом из Англии в 1946 году вскоре после окончания второй мировой войны.

Ричард рассказывает об этом так: «Мой отец увлекался философией. Он собирал книги по философии и спиритуализму. Будучи в Индии, у него было много свободного времени для чтения Шри Рамакришны. Однажды у него в руках оказалась «Жизнь Божественная» Шри Ауробиндо. После чтения этой книги мой отец посетил в Калькутте Бхаван Шри Ауробиндо, где ему посоветовали посетить Ашрам. Так, 15 августа 1943 года мой отец был удостоен первым Даршаном Шри Ауробиндо и был совершенно покорён им. В 1946 году он вернулся в Ашрам вместе со мной. Когда мы путешествовали в поезде из Мадраса в Пондишери, мой отец достал из своего портмоне фотографии Матери и Шри Ауробиндо и, показывая их мне, сказал: «Мы едем в Ашрам, чтобы встретиться с этими великими людьми.» Я был заворожён этими словами. Когда мы прибыли в Ашрам, нас ждала записка от Матери о том, что мы можем видеть её после завтрака.

Мы пошли с Ударом Пинтой в комнату Павитры. Мой отец сказал мне: «Когда Мать зайдёт в комнату, сложи руки и скажи: «Bonjour, douceMere.’ Если она коснётся тебя, ты можешь прикоснуться к её ступням.» Я был всего навсего застенчивый мальчик из Англии. Вдруг в комнату вбежала собака. Это была собака Матери по имени Голди. Я очень любил животных, но собака появилась так внезапно! Собака убежала так же быстро, как и появилась. В тот же момент вошла Мать. Я ощутил, будто порыв ветра ворвался в комнату, такая жизненная сила была в её присутствии. Она сказала: ”Good morning, everybody,” и пожала каждому руку в истинно английском духе. Всё происходило так быстро, что я позабыл всё, что я должен был сказать. Она задавала вопросы о нашем путешествии и всё ли было хорошо.

После этого я много раз встречался с Матерью. Одним из сильных впечатлений, сохранившихся в моей памяти было то, что она всегда стремительно двигалась вперёд, рывком срываясь с места. Я помню, что, однажды, она демонстрировала это своё качество на игровой площадке во время одной из вечерних бесед. Она дала «щелчок» нашей лени, так как никто не задавал вопросов. Она была в воинственном настроении. Она решительно маршировала вперёд, как бы показывая нам, как нужно двигаться вперёд.

В другой раз это было примерно в 1956 году во время репетиции пьесы «Духовная Судьба Индии» в школе Ашрама. Мать проявляла неподдельный интерес к пьесе и давала указания, вплоть до мельчайших деталей. Во время разговора с организаторами постановки, она вдруг спросила: «А что мы будем ставить в следующем году?» Пьеса еще даже не вышла на сцену, а она уже думала о будущем. Эта сила шакти в ней производила на меня сильное впечатление.

Я остановился в семье Удара Пинто. Они учили меня как носить дхоти. (Мой отец вернуля в Мадрас.) Там я встретился с Амбу, который стал для меня предметом для подражания. Я хотел быть сильным как он и учился у него асанам. Он учил меня, как стирать бельё, одеваться как индиец и заботиться о себе. Я подружился с собакой Гори, по имени Пятнистая Красавица, долматской породы. Так же у них был ослик, по имени Боде. Удар купил его для Матери и держал его в своём саду. Я спросил у Матери, могу ли я ухаживать за осликом, и она дала мне своё позволение.

Гори, дочь Удара, была моим другом, но кроме неё у меня не было друзей. Я проводил большую часть времени на террасе, с которой открывался вид на море, и начал опять писать. Я начинал видеть всё вокруг отдающим себя Божественному: волны, облака. Всё было движимо одним стремлением, самоотдачей себя Богу. Я тихо сидел и чувствовал это всем своим существом. Так как я был очень застенчивым, я проводил свои дни в одиночестве.

Я помню свой первый Даршан со Шри Ауробиндо. В те дни во время Даршана не было очереди. Все сидели во дворе. У нас были трёхдневные каникулы в школе: день перед Даршаном, день Даршана, и следующий день, который называли Днём Гирлянд. У меня было такое ощущение, как будто я вошёл в некий иной мир. Мы вошли в комнату для даршанов, и меня охватило чувство, будто я вошёл под сень прохладного густого леса, недвижно покоящегося в глубокой, заряженной интенсивностью тишине. Хотя я был небольшого роста, и люди впереди меня заслоняли мне фигуры Шри Ауробиндо и Матери, я чувствовал недвижный как стена покой, могучий и всеобъемлющий...некую силу, свет, ощутимый, но невыразимый.

Хотя Мать и Шри Ауробиндо были отделены от нас дверями, все присутствующие явственно ощущали, что они находятся в одной комнате со Шри Ауробиндо и Матерью. Для меня, как ребёнка, видеть Шри Ауробиндо было подобно тому, как созерцать гору. Он был такой величественный. Когда я был ребёнком, я часто думал о том, что Шри Ауробиндо делает в своей комнате целый день, и почему мы видим его только четыре раза в году. Мать казалась царственной, когда она сидела рядом с полной истинного величия фигурой Шри Ауробиндо. Его присутствие ощущалось задолго до того, как мы представали перед ним. Комнату наполняла необыкновенная прохлада. Когда я в первый раз приехал в Ашрам, я ощутил необыкновенную прохладу и покой в атмосфере Ашрама. По сей день, когда я нахожусь в состоянии глубокого внутреннего сосредоточения и тишины, я чувствую с необыкновенной силой атмосферу Даршана Шри Ауробиндо. Шри Ауробиндо выглядел суровым и отрешённым. Мать дарила нас сияющей улыбкой!

Иногда в дни даршана Мать была в трансе. Шри Ауробиндо улыбался и был милостив. Я ощущал тепло и радость, исходящие от него.

Дни даршана были совершенно иными, чем наши обычные встречи с Матерью.Они были переживаниями необыкновенной силы. Мать говорила, что Даршан – это кульминация воплощения огромной работы, которая была сделана в этот период. Мать говорила, что каждый из нас должен внутренне подготовить себя перед тем, как получить благословения.

Мать говорила: «Только тогда, когда вы внутренне подготовите себя, вы осознаете в полной мере значение Даршана.»

После окончания школы в Ашраме, я спросил Мать, могу ли я поехать в Англию, чтобы продолжать моё образование в колледже. Мать мне написала следующую записку:

«Я была намерена отпустить тебя, не говоря тебе ни о чём, потому что каждый вправе решать свою судьбу сам и следовать избранному им пути. Но, после прочтения твоего письма, я чувствую, что должна написать тебе.

Несомненно, с внешней точки зрения, ты найдёшь в Англии всё то, что люди обычно зовут «знанием», но с точки зрения Истины и Сознания, ты нигде не найдёшь той атмосферы, в которой ты живёшь здесь. В другом месте ты столкнёшься с религиозной или философской духовностью, но истинная духовность, прямой контакт с Божественным, постоянное стремление реализовать его в жизни, разуме и деятельности – достояние очень немногих людей в этом мире, и совершенно отсутствует в любом университете мира, какими бы современными знаниями и методами обучения он не обладал.

С практической точки зрения, покидая Ашрам, ты очень сильно рискуешь потерять сознание и опыт, которые ты реализовал здесь. Тогда, неизвестно, что с тобой может произойти.

Вот всё, что я хотела тебе сказать – теперь ты сам можешь решить для себя свою дальнейшую судьбу и сделать необходимый выбор.»

Конечно, я никуда не поехал. Мать дала мне позволение изучать ботанику в библиотеке Ашрама. Кроме того, Мать попросила меня преподавать английский язык в школе, пока я буду заниматься. Мне было восемнадцать лет, и я был немногим старше своих учеников в школе. Когда открылась новая лаборатория, Мать послала меня работать туда. Это было моей первой возможностью работать для Матери физически. Я наклеивал этикетки на бутылки, пакеты, лабораторное оборудование и химикаты. Потом мне выделили отдельную комнату для различных объектов естествознания, таких как семена, перья, высушенные фрукты различных растений и деревьев, камни и даже слоновый череп! Мной было получено особое разрешение ухаживать за больными животными – змеями, воронами, белками и тому подобное. Когда Мать получала засушенные цветы, она посылала их мне, и я хранил их в особом месте. Мать писала мне и давала свои указания о множестве различных вещей, в частности, о преподавании в школе и прогулках с детьми на лоне природы.

Мои первые несколько месяцев в Ашраме я жил в семье Удара, но вскоре мой отец прибыл из Мадраса, нам выделили комнату и я жил с моим отцом вплоть до 1956 года, после чего он уехал. Мой отец открыл несколько школ по линии Шри Ауробиндо и Матери – одну в Бхагалпуре, одну в Ашраме в Дели и одну в Бангалоре. В 1962 году он пригласил меня работать учителем в Бангалоре. Я спросил Мать. Она ответила мне сильными и трогательными словами. Она сказала: «Ричард, моё дорогое дитя, у меня нет ни малейшего намерения отпустить тебя отсюда – ты и твоя отличная работа необходимы нам. Я считаю тебя своим сыном и совершенно уверена, что ты достигнешь многого с точки зрения йоги. Мои благословения.»

В моей жизни большую роль сыграла встреча с Кайлас в 1964 году. Это было нелёгкое для меня время. Я довёл себя до сильного переутомления, работая в школе, в лаборатории и делая всю работу по дому, так как у меня не было слуг. Кроме того, я пытался снять улей с дерева и был ужален пчёлами несколько раз. Один из укусов сильно воспалился, и мне пришлось лечь в больницу для того, чтобы доктор Саньял удалил мне пчелиное жало из руки. После операции за мной ухаживала медсестра по имени Джанина. Она выходила меня, так как я был в критическом положении. Я был очень истощён и слаб. Мать дала Джанине силы для этой работы. Джанина заставила меня осознать, что тёмная сторона моей личности является неотъемлемой частью меня самого, поэтому нужно принять её, а не отвергнуть и принести на свет воли Матери.

В это время доктор Саньял поехал в Нью Йорк, где ему предстояло лечь на операцию для лечения болезни Паркинсона. Там он встретил Кайлас, которая собиралась в скором времени приехать в Ашрам.

Джанина умерла в день своего рождения 17 июля 1964 года, а Кайлас прибыла 14 августа. Она остановилась в больнице, так как в Ашраме в то время негде было остановиться. В день рождения Кайлас, 11 июня 1965 года, я пошёл с Кайлас на встречу с Матерью. Мать дала ей несколько больших книг, затем обернулась ко мне и сказала: «Разве ты не джентельмен?» Она имела в виду, что я должен был помочь Кайлас, но я был слишком застенчив.

Мне было тридцать лет. Кайлас учила меня, как нужно быть открытым и искренним с самим собой. Я был иным до её приезда, всегда сопротивляясь всему и боясь показать свои чувства. Я стеснялся быть в гостях или зайти на чашку чая. Мона Пинто говорила обо мне: «У этого человека никогда не было матери!»

У меня не было друзей и я не знал, как общаться с другим человеком. Кайлас всегда спрашивала: «О чём бы ты хотел поговорить, чтобы ты хотел обсудить?» Я не привык к такого рода беседам и только лишь начинал ценить возможность разделить свои чувства и мысли с другими. В то время Мать прислала нам «Приключение сознания» и сказала нам читать эту книгу вместе. Это сблизило нас, сделало наши встречи регулярными, мы стали медитировать вместе и вместе ходили в столовую. Кайлас была такой свободной и жизнерадостной, что я постепенно терял свою застенчивость и становился общительным, живым человеком.

У нас с Кайлас было общим стремление к красоте и любовь к цветам. Она знала духовное значение цветов. Она начала общаться с Матерью посредством цветов, и это общение продолжалось в течении четырёх лет. Её первым посланием к Матери была большая тарелка, наполненная цветами жасмина «Чистота», в центре которой стояла небольшая ваза в форме лотоса с розой «Самоотдача». Жасмин и роза означали её стремление. Мать собственноручно приняла подношение и в ответ наполнила тарелку цветами «Божественной Милости». Это продолжалось до тех пор, пока «Божественная Милость» была в цвету. Я наблюдал за происходящим с большим интересом.

После этого Мать посылала «Супраментальное Психологическое Совершенство» до тех пор, пока они были в цвету, с «Супраментальным Сознанием» в центре. Потом тарелку наполняли цветы «Совершенной Лучистой Чистоты», «Чистоты в Действии», и так далее. Цветок в центре мог быть «Супраментальное Солнце», что-нибудь связанное с супраментальным или сатчитанандой. Мать всегда наполняла тарелку собственноручно.

Через некоторое время, я , получив на это разрешение, тоже начал посылать цветы Матери. Последний раз Мать послала мне цветы в гирлянде «Посвящение». Мы посылали цветы Матери, накрывая их красивой тканью. По индийской традиции, когда цветы посылаются гуру, их никто не должен видеть, касаться или вдыхать их аромат. (Мать говорила: «Когда я даю вам цветы, я даю вам состояние сознания.» - «Цветы и их Духовное Значение»)

Цветы и их Духовное Значение

Я написал Матери, прося её позволения работать над книгой о цветах, которая бы включала все имена, что Мать дала им. Мать ответила: «Да, это можно сделать.» Так в 1957 году я начал работать над классификацией цветов, которая была завершена только в 1973 году. После основания Ауровиля, идея о двенадцати садах обсуждалась при участии Роджера, Мать попросила меня привезти все имеющиеся в Ашраме цветы хибискуса в Ауровиль. Я ездил туда каждый вторник. При первой же встрече с Матерью, она объяснила мне, что хочет избрать цветок хибискуса для каждого сада. В первый день она выбрала «Супраментальное Сознание» для Сада Сознания. «Этот цветок полон светом», - заметила она.

Ричард Эггенбергер (которому Мать дала имя «Нарад») помог мне привезти цветы в Ауровиль. Работа с цветами развернулась со всей интенсивностью, когда Нарад начал выращивать цветы для садов Матримандира в 1969 году. Он собрал много разновидностей различных цветов и разбил прекрасные сады.

Самым большим подарком от Матери для моей работы над книгой о цветах были её комментарии. Она давала комментарии пяти цветкам в день в определённое время дня. После того, как комментарии были переведены Теми на английский, Нарад приезжал вечерами из Ауровиля, чтобы помочь мне с латинскими наименованиями и обычными именами цветов, а также описаниями растений для книги «Цветы и их Духовное Значение».

Так как Мать использовала цветы для нашего духовного совершенствования, Кайлас чувствовала, что соответствующие слова Шри Ауробиндо и Матери должны помочь читателю книги. Она подобрала выдержки из работ по теме цветов. Лин Миллер сделала зарисовки цветов.

Павитра однажды спросил меня, когда я с большим энтузиазмом пытался уговорить его спросить Мать о духовном значении какого-то цветка: «Как ты думаешь, Мать даёт имена для цветов или она делает это для нас?» Тогда я был уверен, что Мать давала имена самим цветам, но после слов Павитры и других подобных реализаций, я верю, что это особенный земной и, в то же время, индивидуальный дар Божественной Матери.

Когда я встречался с Матерью в день своего Рождения, и Мать давала мне цветок, - это был самый незабываемый, с персональной точки зрения, день в году. Мы видели Её несколько раз в этот день, и каждый раз она давала нам особенный букет или гирлянду, или же один из её цветов, свою улыбку и своё присутствие. Эти слова из «Молитв и Медитаций» передают те чувства, что мы переживали в этот особенный для нас день:

«Каждый раз, когда трепещет, ликуя, сердце, чувствуя Твоё божественное дыхание, красота рождается в мире, воздух благоухает тонким ароматом, и всё живое становится ближе... В эти благословенные часы всё земное приветствует тебя гимном радости, травы содрогаются в немом блаженстве, воздух брызжет светом, деревья возносят к небесам жаркие молитвы, пение птиц становится торжественным богослужением, морские волны ласкают берег, полные любви, в улыбке ребёнка сияет вечность, и душа человека живёт в его очах.» (Prayers and Meditations, 31 March 1917)

From“Collaboration”, vol. 27 no. 2